— Что вы собираетесь делать? — спросил я.

— Поднять ее маленькую дочь с постели, если та уже спит, и попросить ее подойти к телефону.

Мы подождали две-три минуты, и телефон зазвонил. Мак прошел через комнату и взял трубку:

— Але! Извините, миссис Я. Просто эксперимент. Сожалею, если разбудил ее. Да, да, дайте ей трубку. Але, Ники! Нет, все в порядке. Можешь снова ложиться в кровать. Спокойной ночи, — он повесил трубку и наклонился, чтобы потрепать по шее вскочившего на ноги Цербера. — Детей и собак особенно легко обучать. Шестое чувство, которое взаимодействует с этими сигналами, у них сильно развито. Для девочки своя частота вызова, для Цербера — своя. А то, что Ники страдает запоздалым развитием, делает ее незаменимой для исследований.

Он похлопал ладонью свой ящик чудес, как только что трепал ею собаку, посмотрел на меня и улыбнулся:

— Ну что, есть вопросы?

— Конечно. Прежде всего, что является объектом исследований? Вы хотите доказать, что высокочастотные сигналы способны не только разрушать, но и контролировать в мозгу человека и животных механизм приема информации?

Я старался сохранить хладнокровие, хотя давалось мне это с трудом. Если здешние исследователи вели такие эксперименты, не удивительно, что в Лондоне от них отмахивались, как от ненормальных.

Маклин задумчиво взглянул на меня:

— С помощью «Харона-2» я могу доказать именно это. Но не это является моей задачей. Возможно, в Министерстве будут разочарованы, но я ставлю перед собой другие, куда более дальние цели, — он положил мне руку на плечо. — Ну что же, оставим на сегодня «Харонов». Выйдем подышать воздухом.

Мы прошли в ту дверь, куда скреблась собака. За ней был еще один коридор и выход в задней части здания. Маклин открыл дверь, и я последовал за ним. Дождь прекратился. Воздух был свежий и прозрачный, небо сверкало звездами. Вдали, за линией песчаных дюн, я расслышал рев моря, накатывающего волны на гальку. Маклин глубоко вздохнул и посмотрел в ту сторону. Я закурил и ждал, что он скажет.